Узбекистан, Ташкент – АН Podrobno.uz. В Хорезмской области 15-летняя девочка в течение нескольких месяцев удерживалась в притоне, где ее принуждали к интимным связям с мужчинами. По итогам разбирательства организатор притона приговорена к тюремному сроку, однако девять мужчин, плативших за встречи с несовершеннолетней, фактически не понесли наказания — дела в их отношении закрыли на стадии следствия. Также в деле фигурирует сотрудник правоохранительных органов, который контактировал с ребенком в период ее эксплуатации, но продолжил службу на своей должности.
Как рассказали в проекте Nemolchi.uz, в феврале 2025 года 15-летняя девочка ушла из дома после ссоры с родными. Неделю она прожила у подруги в соседнем районе, где познакомилась с 23-летним Диёрбеком. Молодой человек вступил с ней в интимную связь, а затем попросил свою знакомую, 42-летнюю Сахибу Рузимову, приютить подростка у себя. Рузимова согласилась.
В то время Сахиба Рузимова уже отбывала наказание – она была осуждена за мошенничество и находилась под надзором (пробацией). Это был ее второй срок за подобные преступления, но ограничения ее не остановили. Параллельно с отбыванием наказания женщина продолжала заниматься обманом людей, а также организовала у себя дома притон. Из-за жалоб соседей на ее деятельность хозяин жилья выселил ее из предыдущей квартиры, но она просто переехала на новый адрес и продолжила работу.
На следующий день после того, как девочка поселилась у Рузимовой, та привезла ее в здание РОВД на встречу со старшим инспектором по делам несовершеннолетних Бахромом Каримовым. По словам пострадавшей, сотрудник ведомства лишь взглянул на неё, после чего покинул здание и сел в автомобиль к Рузимовой. Девочка не слышала содержания их частной беседы, но по завершении разговора она вместе с женщиной вернулась в её дом.
В ходе последующих разбирательств Бахром Каримов настаивал, что не располагал данными о реальном возрасте подростка и не подозревал о намерениях Рузимовой удерживать ее. Он утверждал, что незамедлительно принял бы законные меры, если бы знал, что девочке всего 15 лет. Тем не менее, действия профессионального инспектора вызывают вопросы – по какой причине не была установлена личность ребенка, не выяснены контакты её родителей и почему вместо положенного по протоколу оформления документов в кабинете офицер выбрал формат беседы в частной машине.
Жизнь в доме Сахибы Рузимовой быстро обнажила свою истинную суть – 15-летняя девочка стала невольной свидетельницей того, как в этих стенах систематически эксплуатировали других женщин. В этой же атмосфере притона росла и несовершеннолетняя дочь самой Рузимовой, однако следствие, как пишет Nemolchi.uz, не отразило в материалах, как такая обстановка повлияла на состояние ребенка. Не желая оставаться в этом месте, девочка уже через четыре дня съехала на съемную квартиру и нашла работу в кафе, но заведение вскоре закрылось.
В этот критический момент, 11 апреля 2025 года, Рузимова снова вышла на связь через Telegram. Она мастерски сыграла на уязвимости девочки, пообещав ей кров и стабильную работу в пекарне. Поверив в этот шанс на спасение, ребенок вернулся обратно, не подозревая, что теперь за гостеприимство придется платить своей свободой. Вместо обещанной работы в пекарне девочка столкнулась с жестоким принуждением, которое сопровождалось постоянным психологическим террором. Чтобы полностью подчинить себе 15-летнего ребенка, Сахиба Рузимова выстроила систему давления. Она постоянно подчеркивала свои якобы "безграничные связи в правоохранительных органах", внушая девочке, что одним звонком знакомым в МВД может отправить ее в колонию для трудных подростков. Рузимова пугала ее тем, что из этого учреждения она не выйдет до самого совершеннолетия и даже родители не смогут ее оттуда забрать.
Эти угрозы дополнялись прямым запугиванием физической расправой. Девочке говорили, что в случае побега или попытки рассказать правду "ее найдут и убьют, а тело спрячут так, что никто и никогда его не обнаружит". Рузимова обещала, что перед смертью бросит ее "на растерзание" множеству мужчин, и настойчиво внушала ребенку мысль о ее полном одиночестве: якобы у нее нет близких, которые стали бы ее искать или защищать. Постоянно твердя о своем всесилии и связях в ОВД, Рузимова фактически парализовала волю подростка, заставив ее поверить в полную безнаказанность происходящего.
У девочки не возникало сомнений в том, что угрозы Рузимовой могут быть приведены в исполнение. Находясь в притоне, она видела, что сотрудники районного ОВД были частыми гостями в этом доме и поддерживали с хозяйкой весьма дружеские отношения. Более того, по словам пострадавшей, Рузимова иногда сама носила форменную одежду сотрудников органов, что окончательно убедило 15-летнего ребенка в наличии у той серьезного влияния в силовых структурах. Подавленное состояние, отсутствие жилья и разрыв отношений с родственниками не оставляли подростку выбора – она была вынуждена подчиняться всем требованиям.
С середины апреля по начало мая 2025 года эксплуатация стала систематической. Рузимова получала за визиты мужчин суммы от 200 тысяч до 1 миллиона сумов, однако самой девочке из этих денег не доставалось ничего. Единственной "покупкой" для нее стало платье, которое оплатила вовсе другая женщина, также проживавшая в этом доме. Согласно показаниям потерпевшей, бывали дни, когда ее принуждали к контактам с несколькими людьми подряд, игнорируя ее просьбы о помощи или плохое самочувствие. Любые попытки сопротивления или отказа немедленно пресекались физическим насилием и избиениями.
Хотя пострадавшая рассказала, что мужчин было много, в деле фигурируют только девять мужчин, которых пострадавшая назвала в своих показаниях: Болтабаев Илёсбек Отабек ўғли, Ўринбоев Отаназар Ўктам ўғли, Маткаримов Дониёр Ахмеджонович, Ботиров Ойбек Давронбек ўғли, Давлатов Назарбек Аллаберган ўғли, Бахтиёров Азизбек Умиджонович, Мадримов Файзулла Садуллаевич, Рустамов Расулбек Олимбоевич, Раззақов Рахимбой Шарипбоевич – все жители Хорезмской области.
Картину происходящего дополнили показания одного из этих мужчин, который участвовал в деле как свидетель. Он признался, что весной 2025 года сам нашел контакты Рузимовой, узнав о существовании притона в районе вокзала. По его словам, хозяйка открыто предложила ему "симпатичную девочку", подчеркнув, что ей еще нет шестнадцати лет, и назначила цену в 400 тысяч сумов. В итоге сделка состоялась –мужчина сбил цену до 300 тысяч, приехал на место и отдал деньги лично Рузимовой, после чего увез подростка в многоэтажку в центре района. В своих показаниях он подтвердил, что осознавал возраст ребенка, однако пытался оправдать свои действия тем, что девочка якобы не возражала.
По итогам судебного разбирательства сутенерша Сахиба Рузимова была признана виновной сразу по нескольким статьям Уголовного кодекса. За мошенничество в особо крупном размере ей назначили 6 лет и 1 месяц, за торговлю людьми – 6 лет (что ниже минимального порога в 8 лет), а за содержание притона – 5 лет лишения свободы. Несмотря на тяжесть совершенных преступлений, суд счел возможным применить смягчение наказания, приняв во внимание пол подсудимой, наличие у нее двух несовершеннолетних детей и статус единственной кормилицы. В результате частичного сложения сроков окончательный приговор составил 6 лет и 2 месяца лишения свободы.
В ответ на запрос редакции Nemolchi.Uz пресс-секретарь МВД Узбекистана Шохрух Гиясов предоставил официальную справку, проливающую свет на судьбу инспектора Бахрома Каримова. Согласно позиции ведомства, в ходе предварительного следствия прямых показаний против него не поступало, а суд не выносил частного определения о проведении служебной проверки. В документе МВД встреча майора с девочкой названа "профилактической беседой", что явно противоречит материалам дела – сама пострадавшая утверждала, что инспектор лишь мельком взглянул на нее, после чего удалился для приватного разговора с Рузимовой в ее автомобиле. Когда редакция указала на эти расхождения, в МВД пояснили, что девочка сообщила о деталях встречи с Каримовым только во время судебного разбирательства, а на стадии следствия об этом не упоминала. Именно отсутствие этой информации на ранних этапах якобы стало причиной того, что действия офицера так и не стали предметом служебного расследования.
В свою очередь, пресс-секретарь Генеральной прокуратуры Хаёт Шамсутдинов сообщил проекту, что в прокуратуру Хорезмской области не поступало никаких материалов из суда или других ведомств для правовой оценки действий Бахрома Каримова. Таким образом, несмотря на вскрывшиеся в суде странные обстоятельства общения инспектора с хозяйкой притона, майор Каримов и по сей день продолжает службу в том же РОВД в должности старшего инспектора по работе с несовершеннолетними.
В Nemolchi.uz отметили ряд критических противоречий в ответах ведомств, которые ставят под сомнение объективность расследования. Согласно материалам суда, еще 26 мая 2025 года сотрудники РОВД поместили девочку в центр для несовершеннолетних. Однако в первой справке МВД утверждалось, что спустя три недели – 16 июня – Сахиба Рузимова получила деньги от "специального покупателя" за организацию встречи именно с несовершеннолетней пострадавшей. Это фактически означало, что ребенка, уже находившегося под защитой государства, использовали в оперативной "подставной" сделке. Позже, в ответ на уточняющий запрос, МВД предоставило вторую справку, где указало, что пострадавшая в эксперименте не участвовала, так как в это время действительно находилась в центре.
В проекте Nemolchi.uz отметили, что судьба еще одного фигуранта дела – Диёрбека, который также вступал в интимную связь с несовершеннолетней – остается неопределенной. В предоставленной МВД справке о нем не упоминается вовсе.
По данным пресс-секретаря Верховного суда Азиза Абидова, еще 5 февраля 2026 года районный суд направил соответствующие материалы прокурору для проведения правовой оценки действий Диёрбека. Несмотря на это, редакция проекта так и не получила ответа от Генеральной прокуратуры на вопрос о том, было ли в итоге возбуждено уголовное дело в его отношении.
"На момент публикации статьи информация о привлечении его к ответственности отсутствует", – подчеркнули в редакции проекта
Не меньше вопросов вызывает ситуация с сотрудниками органов и мужчинами, платившими за доступ к ребенку. Несмотря на показания пострадавшей о том, что сотрудники правоохранительных органов регулярно приходили к Рузимовой домой и поддерживали с ней дружеские отношения, в МВД сообщили, что проверка их действий не проводилась, так как в ходе суда "возражений в отношении сотрудников не поступало". Что касается девяти вышеназванных фигурантов – никто из них не понес наказания за умышленные действия над 15-летним ребенком. В отношении троих дело закрыли за отсутствием признаков преступления, а в отношении остальных шести производство прекратили без разрешения вопроса о виновности.
Такой исход стал возможен из-за спорной квалификации: следствие применило часть 1 статьи 128 Уголовного кодекса, что позволило закрыть дела в связи с "раскаянием", хотя часть 2 той же статьи за действия в обмен на материальные ценности классифицируется как тяжкое преступление. В МВД пояснили, что поскольку мужчины платили не самой девочке, а Рузимовой, то признак "предоставления материальных ценностей" пострадавшей якобы отсутствует. Редакция Nemolchi.uz подчеркивает, что подобная логика противоречит здравому смыслу – оплата преступнику за доступ к несовершеннолетней –это неоспоримый факт эксплуатации, независимо от того, кто физически получил деньги.
В Nemolchi.uz также указывают на то, что аргумент о "добровольном согласии" в данном деле абсолютно несостоятелен. Подростка систематически избивали за отказы, ей угрожали смертью и внушали, что связи Рузимовой в органах сделают любую жалобу бессмысленной. Ребенок был уверен в безнаказанности хозяйки, видя сотрудников РОВД в притоне. За каждой такой сделкой стоит не выбор жертвы, а история тотального запугивания, эксплуатации и насилия со стороны мужчин, которые сознательно выбирали несовершеннолетнюю и платили за совершение умышленного преступления против ребенка.
Редакция Podrobno.uz выражает глубокую обеспокоенность по поводу сложившейся практики, при которой виновные в преступлениях против половой неприкосновенности детей фактически избегают реальной ответственности. Ситуация, когда девять мужчин, заведомо знавших о возрасте 15-летней девочки и плативших за доступ к ней, остаются на свободе из-за спорных трактовок следствия, подрывает доверие к правоохранительной системе и создает атмосферу вседозволенности.
Данный инцидент вызывает болезненные ассоциации с резонансным "хорезмским делом" 2023 года, которое стало одной из самых мрачных страниц в истории региона. Тогда общественность была потрясена новостью о том, что руководители областного управления юстиции и управления по чрезвычайным ситуациям в течение десяти месяцев вступали в половую связь с тремя несовершеннолетними воспитанницами детского дома № 28 в Ургенче.
Аналогия между этими делами прослеживается не только в географии, но и в пугающем сходстве системных ошибок. В деле 2023 года высокопоставленные чиновники использовали свое положение и уязвимость детей-сирот, фактически покупая доступ к ним за продукты, мебель и технику для учреждения. В нынешней истории Сахиба Рузимова точно так же манипулировала сознанием ребенка, козыряя "дружбой" с сотрудниками РОВД и демонстрируя форменную одежду, чтобы внушить девочке мысль о бессмысленности сопротивления.
Особенно остро стоит вопрос игнорирования статуса жертвы и неоправданной мягкости правосудия. В деле 2023 года возмущение вызвал первоначальный приговор: насильники-чиновники получили всего по полтора года ограничения свободы. Только под мощным давлением общественности в мае 2023 года апелляционный суд назначил им максимальное наказание – по три года лишения свободы. Однако позже выяснилось, что осужденных перевели в колонии-поселения с мягким режимом, сославшись на то, что их действия якобы "не представляют большой общественной опасности".
Повторение подобных сценариев в Хорезмской области свидетельствует о том, что уроки прошлого не были усвоены. Безнаказанность мужчин, плативших за насилие, и отсутствие жесткой правовой оценки действий сотрудников милиции, чье присутствие в притоне видела пострадавшая, создают почву для новых трагедий. Редакция убеждена, что без принципиального пересмотра подходов к расследованию таких дел лозунги о защите прав детей в стране останутся лишь словами на бумаге.
Комментарии отсутствуют