Узбекистан, Ташкент – АН Podrobno.uz. За последние месяцы в Узбекистане сразу несколько историй, связанных с несовершеннолетними девочками, вызвали широкий общественный резонанс и поставили вопрос о том, насколько эффективно в стране работают механизмы защиты детей. Одним из самых обсуждаемых стало дело в Хорезмской области, где, по данным СМИ и материалов суда, 15-летнюю девочку в течение нескольких месяцев удерживали в притоне и принуждали к интимным связям с мужчинами. Несмотря на показания потерпевшей и установленные обстоятельства эксплуатации ребенка, мужчины, платившие за встречи с несовершеннолетней, фактически избежали ответственности, а сотрудник правоохранительных органов, фигурировавший в материалах дела, продолжил службу на своей должности. История вызвала волну возмущения в социальных сетях и вновь напомнила обществу о другом громком "хорезмском деле" 2023 года, связанном с насилием над воспитанницами детского дома в Ургенче.
Практически одновременно общественное внимание оказалось приковано и к другой истории — в Ташкентской области. После появления в соцсетях видеообращения о возможных домогательствах со стороны сотрудника патрульно-постовой службы в отношении 14-летней девочки ситуация быстро стала резонансной. Позже правоохранительные органы назвали произошедшее инсценировкой и заявили об отсутствии противоправных действий, однако обсуждение вокруг этой истории лишь усилило общественный запрос на прозрачность расследований по делам, где фигурируют несовершеннолетние и сотрудники силовых структур.
На фоне этих событий все чаще поднимаются вопросы о том, как сегодня в стране защищаются права детей, насколько эффективно работают механизмы реагирования на сигналы о насилии, почему общество все чаще сомневается в результатах подобных расследований и как государство намерено усиливать систему защиты несовершеннолетних. Об этом корреспондент Podrobno.uz поговорил с детским омбудсманом Узбекистана Сурайё Рахмановой.
— После резонансного случая с 14-летней девочкой в Ташкентской области, где в соцсетях появились обвинения в адрес сотрудника ППС, подключился ли к этой ситуации детский омбудсман?
— Да, эта ситуация находится под особым контролем детского омбудсмана. После того как информация появилась в социальных сетях и вызвала широкий общественный резонанс, мы дали официальное заявление и взяли этот случай на контроль.
Сейчас по делу проводится доследственная проверка со стороны прокуратуры Ахангаранского района. До завершения этой проверки, до появления официальных процессуальных выводов, преждевременно говорить, что именно произошло, были ли нарушены права несовершеннолетнего ребенка и в каком объеме.
Но для нас принципиально важно другое: в подобных ситуациях детский омбудсман смотрит не только на сам информационный повод, а на то, как соблюдаются права ребенка на всех этапах. Речь идет о процессуальных гарантиях, о том, как с несовершеннолетней общаются специалисты, какие условия ей обеспечены, не оказывается ли на нее давление, не становится ли она объектом повторной травматизации.
— Проводится ли беседа с самой девочкой?
— Здесь важно быть очень осторожными. Такие ситуации требуют максимально деликатного подхода. С девочкой работают специалисты, но каждое дополнительное общение, каждый новый разговор, особенно если он проводится без необходимости или без профессиональной подготовки, может становиться для ребенка дополнительной психологической нагрузкой.
Мы исходим из того, что нельзя превращать несовершеннолетнюю в объект постоянных расспросов. Пока не будет профессионального заключения, пока не будут завершены необходимые проверочные действия, наша позиция — не наносить ребенку дополнительную травму. На данный момент нет окончательных данных, которые позволяли бы утверждать, что в отношении девочки действительно был совершен факт насилия. Поэтому сейчас важно дождаться результатов проверки и профессиональной оценки. Но независимо от итогов проверки ребенок должен быть защищен — и юридически, и психологически.
— Практически одновременно широкий резонанс вызвала и история в Хорезмской области, где, по данным СМИ и материалов суда, 15-летнюю девочку удерживали в притоне и принуждали к интимным связям с мужчинами. На каком этапе сейчас находится это дело?
— Этот кейс находится под контролем детского омбудсмана. Мы с самого начала наблюдаем за этой ситуацией именно с точки зрения защиты прав и интересов несовершеннолетней девочки. На сегодняшний день по делу уже был вынесен судебный приговор. Но вместе с этим продолжается изучение вопросов, связанных с ответственностью отдельных лиц, фигурировавших в деле. Поэтому говорить о том, что вся история полностью завершена, пока преждевременно.
Для нас в подобных ситуациях важно не только само расследование. Очень часто после громких дел общество концентрируется исключительно на наказании виновных, но при этом за кадром остается сам ребенок и его дальнейшая судьба. Ребенок после таких событий нуждается в комплексной защите и длительном сопровождении. Сейчас девочка находится под контролем специализированных ведомств. Это структуры Национального агентства социальной защиты, региональные службы, а также представитель детского омбудсмана в Хорезмской области. Мы отдельно сопровождаем эту ситуацию и продолжаем держать ее на контроле.
Такие истории вызывают очень болезненную реакцию общества. Особенно когда речь идет о несовершеннолетних детях. Люди хотят видеть справедливость, хотят понимать, что государство действительно способно защитить ребенка, а каждый подобный сигнал получает объективную и принципиальную правовую оценку. При этом очень важно понимать границы полномочий разных институтов. Детский омбудсман не подменяет собой следствие, прокуратуру или суд. Наша задача — следить за тем, чтобы в ходе всех процессуальных действий соблюдались права ребенка, чтобы несовершеннолетний не оставался без внимания, и чтобы его интересы не отходили на второй план.
Вместе с тем подобные истории действительно показывают, насколько чувствительной для общества остается тема насилия в отношении детей и насколько высок сегодня запрос на прозрачность расследований и доверие к институтам защиты. Именно поэтому сейчас идет достаточно серьезная работа по усилению механизмов защиты детей, межведомственного взаимодействия, а также системы профилактики и реагирования на подобные случаи.
— В последние годы общество все чаще узнает о случаях насилия в отношении несовершеннолетних в Хорезмской области. Как вы сами оцениваете эту ситуацию?
— Я бы не стала связывать такие преступления исключительно с каким-то конкретным регионом. Подобные преступления, к сожалению, совершаются в целом по стране, и делать выводы только на основании отдельных резонансных кейсов было бы не совсем объективно. Но есть другая важная тенденция: общество стало гораздо больше говорить об этих проблемах. Люди перестают молчать о подобных случаях. Все чаще такие истории становятся публичными благодаря обращениям родителей, журналистским расследованиям, активности общественных проектов и самих граждан.
С одной стороны, это говорит о серьезности проблемы. С другой — это показывает, что тема защиты детей больше не остается закрытой. И это тоже очень важное изменение для общества. Раньше многие подобные ситуации могли вообще не доходить до правоохранительных органов или оставаться внутри семьи, школы, махалли. Сегодня уровень общественного внимания к вопросам защиты детей значительно вырос. И государственные структуры должны соответствовать этому уровню общественного запроса.
— Насколько сами дети сегодня понимают свои права и знают, куда обращаться в подобных ситуациях?
— Защита прав ребенка — это не только реакция государства уже после произошедшего, но и способность самого ребенка понимать, что его права нарушаются. И здесь, к сожалению, мы видим, что уровень осведомленности детей все еще остается недостаточным. В рамках работы детского омбудсмана мы регулярно проводим исследования, опросы, встречи с детьми в регионах, образовательных учреждениях и закрытых учреждениях.
Например, только в 2025 году нами было проведено несколько крупных социальных опросов, в которых приняли участие более 10 тысяч детей. И результаты показывают, что многие несовершеннолетние до сих пор не знают, куда можно обращаться за помощью, какие механизмы защиты существуют и что государственные структуры обязаны реагировать на их обращения.
Очень часто дети боятся говорить о насилии, о давлении, о нарушении своих прав. Кто-то боится, что ему не поверят. Кто-то опасается осуждения со стороны окружающих. Кто-то вообще не понимает, что ситуация, в которой он находится, является нарушением его прав. Поэтому для нас сегодня крайне важно не только реагировать на уже произошедшие случаи, но и повышать правовую осведомленность детей. Если говорить откровенно, ни одна система не может быть эффективной, если она работает только после трагедии.
Очень многое зависит именно от профилактики. От того, насколько ребенок знает свои права. Насколько взрослые вокруг способны вовремя заметить тревожные сигналы. Насколько школы, социальные службы, инспекторы, психологи и семьи умеют правильно реагировать. Потому что ребенок, оказавшийся в уязвимой ситуации, далеко не всегда сразу обращается за помощью. Иногда дети месяцами находятся под психологическим давлением, манипуляциями или угрозами. И задача государства — выстроить такую систему, при которой ребенок не остается один на один с этой ситуацией.
Именно поэтому сейчас усиливается работа по межведомственному взаимодействию, профилактике насилия, сопровождению детей из уязвимых категорий и совершенствованию механизмов защиты прав ребенка в целом.
— Какие изменения в системе защиты детей вы считаете сегодня наиболее важными для Узбекистана?
— Сейчас идет достаточно большая работа по усилению механизмов защиты детей от всех форм насилия. И это касается не только уголовного законодательства. Совсем недавно была принята стратегия, утвержденная указом главы государства, которая предусматривает системное развитие всей сферы защиты прав ребенка на ближайшие пять лет. Это очень большой комплексный документ.
Речь идет о совершенствовании механизмов выявления детей, находящихся в опасной ситуации, усилении системы профилактики, развитии психологической и социальной помощи, повышении квалификации специалистов, которые работают с детьми, а также усилении межведомственного взаимодействия.
Потому что защита ребенка — это не задача одного ведомства. Здесь должна работать целая система. И очень важно, чтобы ребенок не терялся между разными структурами и инстанциями.
Комментарии отсутствуют