Узбекистан, Ташкент – АН Podrobno.uz. В Мирабадском районном суде по уголовным делам под председательством судьи Бердиева продолжается слушание по делу блогера и предпринимателя Санжара Каримова, известного как Real Sanjik. Второе заседание, состоявшееся 13 апреля 2026 года, позволило детально восстановить цепочку событий, приведших к потере имущества семьей Олимбоевых, и выявило глубокие противоречия в позициях сторон.
Предыстория
Нынешний процесс стал продолжением дела Шахзода Рисматова, бывшего жениха дочери потерпевшей. В ноябре 2025 года Рисматов был приговорен к 9 годам колонии за мошенничество. Именно тогда в суде впервые всплыли расхождения: Каримов, выступая свидетелем, утверждал, что купил дом семьи Олимбоевых добровольно за 240 тысяч долларов и передал деньги лично владельцам. Однако отец семьи, Мухаммад Олимбоев, заявил, что они не получили ни цента — все средства ушли напрямую Рисматову. На основании статьи 417 УПК судья направил материалы в прокуратуру, что и послужило поводом для ареста Каримова 28 ноября 2025 года по обвинениям в мошенничестве, угрозах убийством и незаконном обороте наркотиков.
На прошлой неделе, 10 апреля, стартовали слушания. Тогда основная часть заседания была посвящена детальному разбору экономической стороны конфликта. Потерпевшая Феруза Рахматуллаева — мать Шахзода Рисматова (ранее осужденного на 9 лет по связанному делу), заявила, что нынешний процесс является результатом многолетнего прессинга со стороны подсудимого.
История обмана
Центральным событием заседания стал опрос Шахло Олимбоевой, преподавателя ТГЭУ и матери троих детей. Она рассказала, что в августе 2024 года, менее чем за месяц до свадьбы, Рисматов убедил семью заложить дом на две недели для решения своих финансовых проблем, пообещав устроить пышное торжество. 7 августа у нотариуса выяснилось, что оформляется не залог, а договор купли-продажи. Олимбоева выразила сомнение, но, по ее словам, и жених, и стоявший рядом Каримов успокоили ее, пообещав вернуть жилье через 14 дней. Дом был оформлен за 150 тысяч долларов, еще 70 тысяч Рисматов получил под залог двух BMW. Все эти средства (всего 220 тысяч наличными) были переданы Рисматову у него дома, семья денег не видела.
Спустя две недели выяснилось, что Рисматов скрылся в Дубае. По словам опрашиваемой, это стало таким ударом для ее дочери, что та пыталась совершить самоубийство, после чего в дом несколько недель приходили психологи и представители соцзащиты. Когда Каримов вернулся в Ташкент, как вспоминает потерпевшая, его отношение к ним резко изменилось. Вместо обещанного возврата дома он встретил их "ледяным взглядом" и потребовал немедленного выселения.
Более того, он показал семье видео из отеля Atlantis в Дубае, где Рисматов тратил деньги, и предложил потерпевшим самим ехать за границу, чтобы забрать долги у беглеца. Впоследствии Каримов переоформил дом на своего племянника, из-за чего семья осталась без прописки в собственном жилье.Альтернативная версия защиты
В ходе опроса адвокаты Каримова настойчиво выстраивали версию, согласно которой подсудимый является не мошенником, а добросовестным кредитором, который сам стал жертвой обмана со стороны Шахзода Рисматова. Защита подчеркивала, что семья Олимбоевой подписала договор купли-продажи добровольно и осознанно в присутствии нотариуса, который разъяснил им все права и последствия. По версии защиты, Каримов передал деньги Рисматову, который скрылся с ними в Дубае, в то время как сам Каримов оказался за решеткой, не получив обратно ни копейки.В рамках этой линии защиты один из адвокатов задал потерпевшей прямой вопрос: должен ли Каримов теперь "платить дважды" — и "потерять" переданные деньги, и вернуть дом. По словам опрашиваемой, данная коллизия является исключительно проблемой подсудимого и его бывшего партнера (Рисматова):
"Это их проблема. Они вдвоем это сделали. Пусть Санжар с него и спрашивает свои деньги. Но наш дом пусть вернет".
На вопрос, считает ли она Каримова и Рисматова сообщниками, она ответила без колебаний:
"Считаю. В обмане с домом — сообщники".
Финансовые противоречия и расписки
Защита также акцентировала внимание на нестыковках в цифрах. В расписке значилось 240 тысяч долларов, хотя фактически, как утверждает опрашиваемая, было передано 220 тысяч, а разница в 20 тысяч составила проценты. Адвокаты указали на противоречие: в иске заявлен ущерб на 240 тысяч, хотя сама Олимбоева оценивает дом в 150 тысяч. На это потерпевшая пояснила, что указать максимальную сумму из расписки ей рекомендовал следователь. В ходе опроса защита также задала крайне неудобный вопрос о возможном тайном сговоре семьи с Рисматовым с целью присвоения и денег, и недвижимости, что Алимбаева категорически опровергла.
Атмосфера в зале была настолько напряженной, что адвокаты и потерпевшая несколько раз срывались в прямой спор, вынуждая судью неоднократно призывать стороны к порядку и требовать ответов "коротко и по существу". Важным моментом стало предложение защиты еще до вынесения приговора внести 240 тысяч долларов на депозитный счет суда для возмещения ущерба. Однако опрашиваемая отказалась от денег, заявив, что ее единственное намерение — жить в своем доме, а не получать компенсацию. В ответ на это судья разъяснил, что для фактического возврата имущества ей необходимо будет обратиться в гражданский суд с иском об отмене договора купли-продажи.
Молчание Каримова
В завершение заседания судья предложил высказаться самому Санжару Каримову. Однако подсудимый попросил отложить дачу показаний. Он мотивировал это тем, что его выступление будет очень долгим и он хочет "внести полную ясность", ответив на все возможные вопросы сразу, а не делить показания на части. Суд удовлетворил это ходатайство.
Адвокаты против прессы
Отдельным эпизодом заседания стало прямое столкновение стороны защиты с представителями масс-медиа. Адвокаты Санжара Каримова инициировали подробную правовую атаку на присутствующих журналистов, аргументируя свою позицию выдержками из закона "О средствах массовой информации", постановлений пленума Верховного суда и норм о защите профессиональной деятельности журналистов.
Основная претензия защиты заключалась в том, что после первого слушания в сети появились аудио и видеозаписи показаний потерпевшей стороны, а также фотографии участников процесса, опубликованные без их официального согласия. Адвокаты подчеркнули, что некоторые издания позволяют себе прямые предсказания исхода дела, заявляя о возможных сроках заключения (до 15 лет), что нарушает принцип презумпции невиновности. Один из защитников сообщил суду, что уже собрал доказательную базу в виде скриншотов и видеозаписей подобных публикаций для дальнейшего обжалования в законном порядке.
Особое внимание защита уделила одному из телеканалов. По мнению адвокатов, освещение процесса является однобоким: в эфир попадают лишь фрагменты, касающиеся позиции обвинения, в то время как аргументы защиты и моменты, где "потерпевшая сторона не смогла предоставить доказательств", остаются за кадром.
"СМИ должны быть объективными", — резюмировал защитник, напомнив, что подсудимый, несмотря на статус, остается гражданином со своими правами.
Несмотря на настойчивые требования защиты закрыть процесс от прессы, судья повторно отклонил это ходатайство, подтвердив открытость суда. Однако председательствующий установил жесткий регламент: съемка и запись в зале разрешены, но публикация аудиозаписей допросов до вынесения приговора теперь строго запрещена.
Судья пояснил, что на данном этапе заслушана лишь одна сторона, и делать выводы о том, что является "злом", а что "добром", можно будет только после допроса самого Каримова и всех заявленных свидетелей. Таким образом, суд призвал журналистов к сдержанности и объективности до полного прояснения всех обстоятельств дела.
Следующее заседание назначено на 17 апреля в 9:30. Ожидается допрос самого Каримова, а также свидетелей, включая дочь Олимбоевой.
Комментарии отсутствуют