Узбекистан, Ташкент – АН Podrobno.uz. Система цифровой маркировки в Узбекистане за последние годы сделала резкий технологический скачок и вышла на уровень, при котором продажа нелегальной продукции "фактически невозможна". О том, как работает система, почему страна стала одной из самых продвинутых в регионе и как это влияет на бизнес, рассказал председатель наблюдательного совета CRPT TURON Андрей Кириллов.
Цифровая маркировка товаров в Узбекистане внедряется уже несколько лет, однако именно последний год стал ключевым с точки зрения ее полноценного запуска и интеграции с другими государственными системами. Сегодня она охватывает всё больше товарных категорий — от воды и напитков до лекарств — и формирует так называемый "электронный двойник" рынка, позволяя отслеживать движение продукции на каждом этапе.
Государство получает прозрачность оборотов, бизнес — инструменты контроля и аналитики, а потребители — возможность проверять товары напрямую через мобильные приложения. На этом фоне Узбекистан демонстрирует уникальные для региона решения, включая полную связку маркировки с электронными счетами-фактурами и механизм мгновенной блокировки нелегальных продаж.
В интервью — о том, как устроена система изнутри, какие эффекты уже видны на практике и почему маркировка становится не инструментом наказания, а частью новой экономической инфраструктуры.
Что изменилось с точки зрения прозрачности и борьбы с контрафактом?
— Маркировка в Узбекистане уже пять лет, но за последний год буквально сделала огромный рывок вперед, потому что наконец-то соединилась система маркировки в полном объеме. Система электронных счетов теперь полностью замкнутый контур, и, по сути, продажа нелегальной продукции невозможна, потому что происходит так называемая валидация. При продаже от производителя и далее по цепочке происходит автоматическая сверка с системой через электронные счета-фактуры, сверка с маркировкой. Это не дает возможности продавать дубли, не дает возможности продавать нелегальный оборот, не дает возможности «вкидывать» в систему ничего такого.
Надо отметить, что Узбекистан первым среди стран постсоветского пространства запустил маркировку алкоголя и пива. Эта система валидации — первая, которая есть среди этих стран. Это уникальный опыт, это очень круто. Также в Узбекистане внедрена разрешительная касса. Это то, что позволяет остановить продажу нелегального оборота мгновенно — по сути, за часы. Особенно это актуально для испорченных продуктов питания или продуктов с истекшим сроком годности. В данном случае это вода и, что самое важное, лекарства. Запуск маркировки воды и напитков несколько раз откладывался и в итоге произошёл на 2,5 года позже, чем планировалось. Но даже до запуска агрегации рост декларируемого производства воды показал несколько десятков процентов. Это означает, что тот объем, который государство не видело, вошел в "белое поле".
Система не дает возможности, кроме прямого нарушения закона, продавать контрафактный товар. Невозможно ошибиться, невозможно случайно продать что-то нелегальное. И это важно, потому что механизм направлена не на то, чтобы карать, а на то, чтобы помогать бизнесу — подсказывать, что правильно, а что нет.
Как устроена система цифровой маркировки и как она работает на практике?
— Система маркировки работает так, что уникальный код наносится на каждый экземпляр товара — на каждую пачку сигарет, на каждую бутылку воды, на каждую упаковку лекарств — в момент производства или в момент импорта на территорию страны. Товар, который подлежит маркировке, не имеет права двигаться по территории страны, если он не маркирован.
Соответственно, когда товар производится, сразу происходит связка с электронными счетами-фактурами при первой продаже. То есть, условно, производитель воды произвел партию, продает ее дистрибьютору, и в этот момент он выпускает электронный счет-фактуру, к которому привязаны все коды маркировки. Момент продажи отражается одновременно в системе маркировки — как смена собственника — и в системе счетов-фактур, которую ведет налоговый комитет.
Дальше товар проходит по всей цепочке — от производителя к дистрибьюторам, затем по иерархии до розницы, вплоть до небольших магазинов. И на каждом этапе это движение отражается в структуре. То есть, условно, если производитель выпустил 20 фур воды, их забрали четыре дистрибьютора, а дальше они распределяются по цепочке — и всё это полностью прозрачно и фиксируется.
В момент, когда товар попадает на кассу и его пытаются продать конечному покупателю, снова происходит проверка — валидация. Система проверяет, легальный ли это код, не просрочен ли товар, не выведен ли он уже из оборота, можно ли его продавать. И если что-то не соответствует — продажа просто не проходит. Если упрощенно, то это полный цифровой цикл: от производства или импорта до конечной продажи, где на каждом этапе есть автоматическая сверка.
Важно, что это касается не только классической розницы, но и электронной коммерции. В e-commerce есть свои процедуры — в какой момент товар должен быть выведен из оборота, как он продается, — они могут отличаться в зависимости от категории товара, например, одежда или продукты питания. Но при этом интеграция с системой маркировки обеспечена: есть шлюзы, системы обмениваются данными, и процессы становятся прозрачными.
При этом нужно отметить, что крупные игроки электронной коммерции в Узбекистане подключились к механизму достаточно активно. Например, Uzum интегрировался в систему раньше, чем российский Ozon сделал это на местном рынке. У Uzum уже полная интеграция и понятные, прозрачные процессы. Именно поэтому система называется "электронный двойник отрасли". Потому что в ней есть точная информация о том, где находится каждая единица товара в каждый момент времени. Это не просто контроль в одной точке — это полное понимание движения товара по всей цепочке.
Может ли товар быть перемаркирован по пути от производителя к покупателю? Насколько это вообще возможно в системе?
— Если такая ситуация происходит, то она должна быть каким-то образом обоснована. Это не базовый процесс, это ненормальная ситуация. В стандартной логике товар не должен перемаркироваться, потому что код маркировки изначально содержит всю информацию о производителе или импортере — тот, кто владеет этим кодом, вносит туда свой ИНН и всю привязку.
Если, условно говоря, кто-то взял один товар и наклеил на него другой код — это уже не просто техническое действие. Здесь есть какой-то умысел. Я не хочу сразу говорить, что это обязательно злой умысел, но это точно нелогично, потому что система не предполагает таких операций. Маркировка в целом устроена так, что товар не может «появиться из ниоткуда». Всегда есть история: как он был произведен или импортирован, как он двигался по цепочке, кто им владел. Эта история сохраняется на всех этапах.
Есть отдельные случаи, где перемаркировка теоретически возможна, но это исключения, а не правило. Например, в тех товарных группах, которые только планируются к внедрению или находятся в процессе обсуждения — тот же текстиль или обувь. Там может возникнуть ситуация, когда код физически утрачен в процессе логистики, и тогда допускается перемаркировка. Но даже в этом случае будет сохраняться связь между старым кодом и новым — это не будет новый товар без истории.
При этом для чувствительных категорий — продуктов питания, воды, лекарств — такие сценарии в принципе не допускаются. Там перемаркировка запрещена, за исключением каких-то крайне редких случаев, связанных, например, с браком или техническими сбоями. Но это действительно единичные ситуации, которые регулируются отдельно.
То есть логика системы в том, что любое отклонение от нормального пути движения товара сразу становится заметным. И если происходит что-то нестандартное — это уже сигнал для проверки.
Как внедрение маркировки может повлиять на экспорт, например, узбекского текстиля и на формирование маржи за пределами страны?
Если говорить про текстиль, это действительно одна из отраслей, которая сегодня находится в фокусе внимания государства с точки зрения внедрения маркировки. Сектор обладает значительным потенциалом и активно развивается, в том числе на экспортных рынках.
При этом цепочка движения товара часто охватывает несколько стран: продукция производится в Узбекистане, реализуется на внутреннем рынке, а затем поставляется за рубеж, где может формироваться дополнительная стоимость. Именно эти процессы сегодня представляют интерес с точки зрения аналитики и более глубокого понимания структуры рынка.
Внедрение маркировки и развитие взаимодействия между странами, как это уже реализовано, например, в фармацевтической отрасли, создаёт основу для взаимного признания кодов. Это позволит упростить экспортные операции и исключить необходимость перемаркировки продукции.
В результате формируется прозрачная и сопоставимая картина движения товаров и формирования стоимости на разных этапах. Это даёт возможность государственным органам и бизнесу лучше понимать рыночные процессы, опираясь на объективные данные.
Безусловно, дальнейшие решения будут приниматься на уровне регуляторов, однако сам обмен информацией между странами открывает дополнительные возможности для повышения эффективности внешнеэкономической деятельности и развития отрасли в целом.
Какие технологические и интеграционные решения делают систему маркировки в Узбекистане уникальной?
— В Узбекистане реализован механизм, который пока редко встречается в других странах. Речь идет о глубокой интеграции системы маркировки с электронными счетами-фактурами. В результате механизм валидации работает не как отдельная проверка, а как автоматическая сверка данных сразу между несколькими цифровыми решениями.
Если данные не совпадают, операция просто не проходит — автоматически, без участия человека. Это не выборочные проверки, а изначально выстроенная логика работы, которая обеспечивает точность и согласованность всех процессов.
Кроме того, в Узбекистане внедрено ещё одно интересное и эффективное решение — продажа акцизных товаров с использованием банковских карт. Такой подход дополняет цифровую экосистему и повышает прозрачность финансовых операций.
В результате формируется единая цифровая среда, где понятно, как проходит транзакция, какая сумма оплачена и как товар движется по всей цепочке. Это не заменяет существующие инструменты, а усиливает их, создавая более понятную, прозрачную и удобную для всех участников модель работы рынка.
В целом надо сказать, что в Узбекистане сейчас работает новейшая технологическая система. Это уже третья версия платформы, которая была запущена фактически во второй половине прошлого года. И с точки зрения технологий она одна из самых продвинутых. Я не хочу делать прямых сравнений с другими странами, но могу сказать, что система использует весь стек современных технологий. Это касается и обработки данных, и безопасности, и архитектуры в целом.
Команда, которая этим занимается, — очень высококвалифицированная. Это реально high-tech система — и по объему обрабатываемой информации, и по уровню технологических решений, которые там применяются.
Насколько устойчива система маркировки к попыткам нарушений и как она совершенствуется?
— Безусловно, любые системы контроля — это всегда определенная гонка. Но важно понимать контекст, Узбекистан по сравнению с соседними странами — это более законопослушная страна. И даже несмотря на наличие определенных теневых сегментов, объемы контрабанды с точки зрения макроэкономики здесь несопоставимы с тем, что можно наблюдать в других странах региона. При этом в тех товарных категориях, где уже внедрена маркировка, фактически невозможно «вбросить» в оборот нелегальный товар. То есть, безусловно, теоретически можно придумать какую-то сложную схему. Например, зарегистрировать легальное предприятие, пройти все проверки налогового комитета и вместо реального производства использовать его как инструмент для легализации контрабанды.
Но такие вещи очень быстро выявляются. Потому что сейчас в налоговом комитете используются современные инструменты аналитики. Есть дашборды, есть системы, которые отслеживают поведение бизнеса. И если, условно, появляется компания, у которой не было инвестиций, а потом внезапно возникают "космические" обороты — это сразу видно. Более того, в этих процессах уже используется искусственный интеллект. Он позволяет автоматически выявлять аномалии — те ситуации, которые вызывают вопросы. И это принципиально меняет подход: раньше инспектор должен был вручную проверять документы, «листать бумажки», искать несоответствия. Сейчас он смотрит на готовую аналитику, где система сама подсвечивает подозрительные кейсы.
Отдельно стоит отметить, что в налоговом комитете уже создано специальное подразделение, которое занимается контролем маркировки. То есть это становится отдельным направлением работы государства. Если говорить шире, то ситуация здесь похожа на подделку денег. Простые подделки выявляются очень быстро. А сделать подделку такого уровня, чтобы её невозможно было отличить, — это настолько дорого и сложно, что зачастую это становится экономически бессмысленно.
Задача государства не в том, чтобы достичь абсолютной, 100% прозрачности — это невозможно. Задача в том, чтобы снизить такие случаи до минимального уровня, до долей процента.
Это как предельное значение, к которому система стремится, но полностью его не достигает. Тем не менее, с каждым этапом внедрения маркировки этот уровень становится всё ниже, а риски для тех, кто пытается обходить систему всё выше.
Какую роль в системе играют сами потребители? Насколько они вовлечены в проверку товаров?
— На самом деле, здесь уже нельзя говорить, что система работает только для бизнеса или государства. Очень много людей скачали приложение, и это не какие-то узкие специалисты — это обычные пользователи, простые люди. Приложение бесплатное, и люди начинают им пользоваться в повседневной жизни. Сейчас, возможно, это еще не стало повсеместной привычкой, потому что не все товарные категории охвачены, особенно продукты питания. Но по мере расширения маркировки это будет меняться. Мы это видим на примере других стран.
Например, в Армении за один год запустили около 20 товарных групп — фактически всю еду. И там уже можно наблюдать, как люди ходят по магазину с телефоном и выбирают продукты, проверяя их через приложение. Это становится частью потребительского поведения.
Причина простая: человеку больше не нужно разбираться в мелком тексте на упаковке, не нужно напрягать зрение, чтобы найти срок годности или состав. Он просто сканирует код и сразу получает всю информацию — срок годности, состав, наличие сахара, глютена и так далее. Это особенно важно, например, для девушек, которые следят за питанием, для людей с ограничениями по здоровью, для тех, кто просто хочет понимать, что он покупает.
Я, например, сам, когда покупаю лекарства, не читаю бумажные инструкции. Я просто сканирую код и сразу вижу всю информацию в приложении — назначения, состав и всё остальное. Это намного удобнее.
Дальнейшее развитие системы связано не только с удобством, но и с ростом вовлечённости пользователей. Уже обсуждаются и внедряются механизмы, которые делают проверку товаров естественной частью повседневного поведения покупателей.
Сканирование кода через приложение постепенно становится такой же привычной практикой, как, например, оплата картой или проверка чека. Пользователи могут быстро убедиться в подлинности продукции, а при необходимости — сообщить о несоответствиях.
Дополнительные мотивационные инструменты лишь поддерживают эту модель, но ключевое здесь — формирование культуры осознанного потребления, когда каждый покупатель легко и регулярно использует цифровые возможности для уверенности в качестве приобретаемых товаров.
Это понятная модель, когда люди становятся частью системы контроля. И дальше это начинает работать как «снежный ком»: те, кто уже пользуется, вовлекают своих родителей, друзей, близких. В итоге формируется новая культура потребления, где человек не просто покупает товар, а осознанно проверяет его и понимает, за что он платит деньги. И это, по сути, один из ключевых эффектов всей системы.
Влияет ли внедрение маркировки на цены и как это отражается на бизнесе?
— Есть международная статистика по всем странам, где внедрена маркировка, и эти данные проверялись в том числе для Узбекистана. Ни в одной товарной категории нет удорожания более чем на 1%. Ни в одной. И для потребителя влияние маркировки на конечную стоимость товара фактически остается незамеченным. Более того, для крупных производителей — тех, кто формирует основную часть рынка — внедрение маркировки в принципе выгодно. Для них это массовое производство, и все затраты просто входят в себестоимость. Это не приводит к росту цен, потому что сама стоимость внедрения ниже, чем влияние тех факторов, которые реально формируют цену — курс валюты, инфляция и так далее.
То есть производители в любом случае пересматривают цены, но не из-за маркировки. Стоимость маркировки в этой структуре затрат не является значимой. При этом важно понимать, что сопротивление со стороны бизнеса в некоторых случаях было связано не с затратами как таковыми. Например, производители воды и напитков в Узбекистане в последние годы активно лоббировали отсрочку внедрения маркировки. И дело было не в том, что это дорого, а в том, что они не хотели показывать реальные обороты.
До внедрения решений, таких как продажа по карте, значительная часть продаж проходила в наличной форме. И, соответственно, это была непрозрачная зона. Я не хочу спекулировать на эту тему, но факт в том, что бизнес защищал свою модель и не хотел, чтобы государство видело полный объём операций. Здесь показателен результат: по состоянию на 22 марта 2026 года оборот кодов маркировки достиг 421,1 млн единиц продукции. Для сравнения: в 2024 году этот показатель составлял всего 16,5 млн. Таким образом, рост превысил 25 раз, что говорит о быстром расширении системы и активном подключении рынка.
С начала 2026 года рынок напитков особенно активно внедряет прослеживаемость. Уже к 1 апреля более 150 производителей и импортёров сформировали свыше 5,96 млн отчётов об агрегации. В целом система уже работает в большом масштабе: зарегистрировано более 1,33 млрд кодов маркировки, сформировано 52,47 млн групповых упаковок 11,09 млн транспортных упаковок.
Это позволяет отслеживать товар на всех этапах: от отдельной бутылки до целой партии. Динамика показывает стабильный рост. Если в январе было создано около 545 тысяч отчётов, то в феврале — уже 1,18 млн, а в марте — 2,18 млн. Проще говоря, рынок быстро адаптируется к новым условиям, а система маркировки уже стала полноценным рабочим инструментом для бизнеса.
С точки зрения экономики это ключевой эффект. Потому что система не столько увеличивает нагрузку на бизнес, сколько выравнивает условия. Те, кто работал "в белую", получают более честную конкуренцию. При этом для крупных производителей появляется ещё один важный бонус — доступ к данным. Раньше за такую информацию нужно было платить маркетинговым агентствам. Сейчас производитель, по сути, за стоимость кода маркировки получает полную аналитику.
Он может видеть в режиме реального времени, какие товары продаются в каком магазине, в каком объеме, какие категории востребованы — газированная вода, негазированная, какие-то конкретные виды продукции. Это совершенно новый уровень понимания рынка. Поэтому если суммировать, то маркировка не приводит к росту цен, но при этом даёт государству прозрачность, бизнесу — данные и контроль, а рынку в целом — переход от "серых" схем к более честной и понятной модели работы.
Комментарии отсутствуют