Узбекистан, Ташкент – АН Podrobno.uz. В Мирзо-Улугбекском районном суде по уголовным делам завершилось четвертое и самое продолжительное заседание по делу блогера и предпринимателя Санжара Каримова (Real Sanjik). Продолжаем разбирать детали процесса. После показаний Шахзода Рисматова о "дубайском плене" и фиктивных чеках суд перешел к допросу лиц, сопровождавших юридическое оформление сделок и финансовые потоки. Главным вопросом второй половины заседания стало то, была ли реальная передача денег в кабинете нотариуса и куда на самом деле ушли сотни тысяч долларов — в криптобизнес или на погашение старых обязательств.
Напомним, что ранее мы подробно писали о показаниях Шахзода Рисматова, который участвовал в процессе по видеосвязи из колонии, где он в данный момент отбывает девятилетний срок заключения. Свидетель изложил версию о том, что его удерживали в ОАЭ без паспорта под предлогом оформления банковских документов, пока в Ташкенте у его семьи и семьи его невесты фактически отбирали дома. В качестве одного из главных инструментов давления он упомянул SWIFT-чек на 235 тысяч долларов, который, по его утверждению, был фиктивным и служил лишь для создания у родственников видимости оплаты за недвижимость, чтобы убедить их подписать бумаги у нотариуса.
Важной деталью стало то, что Рисматов официально отказался от своих прежних показаний, назвав их ложными и данными под жестким психологическим давлением со стороны адвокатов, якобы направленных самим подсудимым. Свидетель пояснил, что первоначально он "обелял" Каримова лишь ради безопасности матери и возврата имущества, однако теперь решил раскрыть истинную роль каждого участника. Согласно его новой версии, все началось с предложения Каримова открыть совместный криптообменник в Дубае с общим бюджетом в 600 тысяч долларов. Именно под этот масштабный бизнес-проект, обещавший огромную прибыль, семьи и согласились временно заложить свою недвижимость, не подозревая, что вместо договора залога подпишут документы о продаже.
Это столкновение версий о природе сделки – был ли криптобизнес реальной целью или лишь удобной ширмой для завладения имуществом – и стало отправной точкой для допроса остальных свидетелей. Сразу после выступления Рисматова суд перешел к изучению того, как именно оформлялись документы и куда в итоге ушли финансовые потоки.
Подробнее о показаниях Рисматова читайте в первой части.
"Денег я не видел". Показания нотариуса и тайна черного пакета
Для детального разбора обстоятельств сделки суд вызвал того самого нотариуса, у которого 7 августа 2024 года оформлялся договор купли-продажи дома семьи Олимбоевых. Свидетель подробно восстановил хронологию того дня, отметив, что процесс начался с обращения граждан и проверки документов его помощником Ильхомом. После завершения всех формальностей стороны перешли к подписанию договора.
"В качестве продавца обратилась Шахло Олимбоева, а покупателя – Санжар Каримов. Этот процесс я оформил, выполнив все действия на законных основаниях", – подчеркнул свидетель. Он также добавил, что лично зачитывал текст документа и "по каждому пункту останавливался отдельно", не встретив никаких возражений со стороны участников.
Однако за юридической чистотой оформления скрывался главный предмет спора – вопрос о фактической оплате дома. Чтобы прояснить этот момент, суд предоставил право Санжару Каримову лично задать вопросы свидетелю.
Подсудимый настаивал на своей версии событий, согласно которой он якобы передал 240 тысяч долларов в черном пакете прямо в кабинете нотариуса. Однако свидетель эту версию категорически не подтвердил.
"Во время совершения нотариального действия я выслушал волеизъявление сторон и совершил нотариальное действие, но деньги… не видел".
Нотариус также уточнил, что восстановить картину по видеозаписям невозможно, так как по регламенту они хранятся всего месяц.
Пытаясь найти подтверждение своим словам, Каримов попросил свидетеля вспомнить детали его визита – в какой именно момент он вошел и что было у него в руках. Нотариус восстановил в памяти обстановку, отметив, что появление подсудимого сопровождалось суетой из-за большого количества сопровождающих.
"Когда вы пришли, пришло много людей, пять-шесть человек. Я вышел и сказал своему помощнику: "Уменьшите количество людей. Продавец, покупатель. Все", – поделился подробностями свидетель.
Несмотря на шумный визит, нотариус четко зафиксировал, что никакого пакета с наличностью у покупателя не было.
"Ваших пакетов я не видел, но ваш зонт, шляпа, у вас в руке был какой-то дипломат", – резюмировал он.
Защита подсудимого, в свою очередь, акцентировала внимание на юридической чистоте и добровольности сделки. Нотариус подтвердил, что все документы принесли сами стороны лично, так как без оригиналов паспортов внести данные в систему невозможно. Свидетель особо подчеркнул:
"Если на основании договора возникнет какое-либо разногласие, мы на месте даем отказ, письменный отказ".
Однако 7 августа, по его словам, в кабинете царило полное согласие, и подписи были поставлены без тени сомнения.
"Денег для Дубая не было". Что рассказал суду Ибрагим Молланов
Следом суд заслушал показания Ибрагима Молланова. Напомним, ранее сразу несколько свидетелей указывали на него как на посредника в схеме по пересылке валюты в Эмираты. Однако линия защиты Санжара Каримова с самого начала настаивала на ином – Молланов был лишь частным кредитором, которому Шахзод Рисматов задолжал курпную сумму, а переданные ему деньги были не транзитом в Эмираты, а возвратом этого долга.
Примечательно, что, представ перед судом, Молланов озвучил версию, которая практически дословно совпала с позицией защиты Каримова. Свидетель рассказал, что их знакомство с Рисматовым длится уже около шести лет – молодые люди сошлись на почве общих интересов в одной из столичных кальянных. Доверие между ними крепло годами: Шахзод регулярно брал деньги "для оборота" и "всегда возвращал их в срок".
По словам Молланова, их деловое партнерство вышло на новый уровень 7 января 2024 года, когда Рисматов предложил вложиться в масштабную закупку смартфонов. Схема выглядела максимально заманчиво и сулила быструю выгоду – с каждого перепроданного аппарата стоимостью 1 тысячу долларов ожидалась чистая прибыль в 200 долларов, которую друзья планировали делить поровну. Поверив в успех предприятия и надеясь на солидный доход, Ибрагим взял у своего дяди-бизнесмена 272 тысячи долларов и передал всю сумму Шахзоду под "честное слово".
"Он должен был выплачивать мне по 24 тысячи долларов ежемесячно в течение семи месяцев, а по истечении этого срока вернуть и саму сумму вложений", – пояснил суду Молланов. Он также добавил, что Рисматов брал деньги на эти цели еще у 4-5 человек.
Молланов уточнил, что за все время Рисматов выплатил 168 тысяч долларов, но подчеркнул, что эти деньги были исключительно прибылью (процентами), которые он передавал дяде. Основной капитал оставался нетронутым.
Параллельно с "телефонным бизнесом" в отношениях друзей возник и затянувшийся автомобильный долг. Ибрагим продал Шахзоду свой BMW M3 в рассрочку за 100 тысяч долларов, однако и здесь финансовая дисциплина товарища дала сбой. Вместо полной суммы Молланов получил лишь 46 тысяч, а оставшиеся 54 тысячи долларов, по его словам, так и "зависли в воздухе".
Именно этот автомобиль позже в итоге стал частью общего залога, переданного Санжару Каримову. Когда Рисматов договаривался с ним о выделении денег на бизнес, одного залога в виде дома Олимбоевых оказалось недостаточно. Каримов выставил условие – передать еще и две машины: BMW M5 и ту самую BMW M3, за которую Шахзод, как теперь выяснилось в суде, еще даже не расплатился с прежним владельцем.
Сам же Молланов подчеркнул, что долгое время не афишировал проблему с оплатой и не подавал официальных претензий. Причина была в личной просьбе должника: в частной переписке Рисматов убедительно просил "не распространяться" о своих трудностях, обещая уладить все позже, как только дела наладятся.
"Пока я молчал о долге по просьбе Шахзода, тот начал рассказывать окружающим, будто это я не смог расплатиться за эту машину, и поэтому Рисматов ее забрал", – добавил свидетель.
Главная нестыковка в показаниях сторон касается даты возврата основного долга. Если сам Рисматов ранее утверждал, что срок расплаты наступал только в сентябре-октябре, то Молланов настаивал: деньги нужно было вернуть в начале августа. Именно из-за этого 7 августа свидетель начал настойчиво разыскивать своего товарища.
"Я настойчиво звонил Шахзоду, но он долго не поднимал трубку. Дядя ждал возврата денег и постоянно спрашивал меня об этом. Только к вечеру Шахзод ответил, сославшись на занятость. В телефонном разговоре он пояснил, что сейчас находится у нотариуса и занимается вопросом по дому, чтобы найти средства и закрыть долг передо мной", – вспоминал свидетель.
По словам Молланова, ситуация разрешилась тем же вечером. Около 17:00–18:00. К дому Молланова подъехала черная Kia, из которой вышел Рисматов в сопровождении некоего Хасана и "накаченного" водителя. По словам Ибрагима, Шахзод представил водителя как человека Санжара Каримова.
"Он приехал и передал 200 тысяч долларов в черном пакете. Я сразу предупредил: "Я не буду брать эти деньги в руки, отдай их напрямую моему дяде". В итоге он передал всю сумму дяде прямо в моем присутствии", – заявил свидетель.
Факт появления Рисматова на автомобиле Каримова вызвал в зале заседаний закономерные вопросы. В ходе разбирательства возникла необходимость прояснить, почему люди подсудимого сопровождали должника в момент перевозки денег.
"Он хотел вызвать такси, но разве с такими деньгами ездят на "Яндексе"? Я просто сказал водителю отвезти его туда, куда он скажет. Шофер отвез и уехал".
По словам Ибрагима, расчеты на этом не закончились. Позже в тот же вечер у заведения "Эфенди" Рисматов передал еще 50 тысяч долларов, а финальный транш в размере 46 тысяч привез спустя два дня на Юнусабад в присутствии свидетельницы Джамили.
Несмотря на масштаб разбирательств, Молланов заявил в суде, что не стал писать официальное заявление на друга, учитывая его нынешнее положение. По словам свидетеля, если Рисматов вернет оставшиеся 54 тысячи долларов за автомобиль, никаких претензий у него не останется.
Когда судья спросил подсудимого Санжара Каримова, есть ли у него вопросы к Молланову, тот ответил коротко: "Какой может быть вопрос к человеку, которого я вообще не знаю?"
"Я никого не обманывал и готов вернуть дом, только отпустите меня пожалуйста"
После допроса свидетелей слово в суде взял основной фигурант дела – Санжар Каримов. Его выступление началось с ходатайства о вызове дополнительного свидетеля – помощника нотариуса по имени Инъом. Подсудимый подчеркнул, что именно он видел момент передачи денег и может подтвердить чистоту сделки.
"Каждое мое слово подкреплено фактами. Инъом был одним из тех, кто видел деньги у нотариуса", – заявил Каримов.
Однако суд это ходатайство отклонил. Председательствующий судья пояснил, что в материалах дела уже имеются показания самого нотариуса и этого достаточно.
Каримов пояснил, что его отношения с Шахзодом Рисматовым всегда были дистанционными. По его словам, Шахзод был "обычным парнем-кальянщиком", которого он знал как клиент еще с 2015 года. Позже они иногда пересекались на ночных гонках, где Шахзод настойчиво искал дружбы, постоянно обращаясь к предпринимателю "брат".
Ситуация обострилась 6 августа, когда Рисматов начал буквально осаждать Каримова звонками, карауля его у дома.
"Он прислал в Telegram фотографии и локацию дома на Актепе, умоляя его купить. Я несколько раз отказывал, меня это не интересовало. Но Шахзод не отступал: предложил оставить в залог две свои машины и пообещал, что семья выкупит дом обратно через 12 дней на 20 тысяч долларов дороже. В итоге, после долгих уговоров, 7 августа я согласился", – рассказал Каримов.
Важным моментом в показаниях Санжара Каримова стало описание его первой встречи с семьей Олимбоевых. Подсудимый акцентировал внимание на том, что до визита в нотариальную контору он не был знаком с владельцами дома и опирался исключительно на слова Шахзода Рисматова. Однако, едва переступив порог кабинета, предприниматель "заподозрил неладное".
"Я пришел на встречу с опозданием, в сопровождении своего водителя. Едва я вошел, Джамиля (дочь владельцев) произнесла: "Вот человек, который даст деньги". В этот момент я сразу заметил несостыковки в легенде Шахзода. Ранее он уверял меня, что владельцы дома – его дядя с семьей, но по тому, как они с Джамилей держались друг за друга, было очевидно: они пара, а не родственники. Никаким "дядей" там и близко не пахло", – пояснил Каримов.
Чтобы разобраться в ситуации и понять, кто есть кто, Каримов попросил присутствующих отойти для частного разговора на диван в углу кабинета. Там, в ходе прямой беседы с главой семьи Мухаммадамин-ака, выяснились истинные роли участников сделки.
"Я прямо спросил Мухаммадамин-ака, кем ему приходится Шахзод. Он ответил: "Это мой зять". На мой вопрос о цели продажи дома отец семейства пояснил, что таким образом он вкладывает инвестиции в бизнес своего зятя. Только после этого прояснения, когда все карты были раскрыты, мы перешли к оформлению документов", – утверждает подсудимый.
Каримов настаивает: для него это был не "залог", а прямая сделка купли-продажи. Он утверждает, что принес наличные в папке и открыто выложил их на стол, когда нотариус предоставил заявления на подпись сторонам.
В качестве ключевого доказательства своей правоты подсудимый сослался на современные технологии:
"У меня есть фотографии денег и заявлений до того, как на них поставили печати. С помощью специальной программы можно проверить каждую секунду, IMEI-код телефона и локацию, где были сделаны эти снимки. Я пришел обменять деньги на дом. Если бы у меня возникло хоть малейшее сомнение, я бы просто встал и ушел".
По словам Каримова, весь процесс проходил открыто – помощник нотариуса Инъом приносил воду и видел деньги, а Шахло Олимбоева лично и внимательно вычитывала договор купли-продажи, даже сделав замечание помощнику нотариуса по поводу написания имен с маленькой буквы.
Перед тем как зайти в основной кабинет нотариуса, стороны долго беседовали на диване, обсуждая условия обратного выкупа. Как утверждает Каримов, Олимбоевы беспокоились, не продаст ли он их жилье кому-то другому за те 12 дней, что были даны на возврат средств. Подсудимый заверил их, что они – первые и единственные претенденты на выкуп своего дома.
В кабинете нотариуса возник вопрос о сроках выезда. Каримов интересовался, можно ли официально зафиксировать 12-дневный срок, но нотариус пояснил, что по закону на это отводится 30 дней.
"Нотариус зачитал весь текст договора вслух, указав и продавца, и покупателя. Заявления о том, что документ не зачитывался или был выдан в одном экземпляре – неправда. Мы вышли из конторы в хорошем настроении, сделка была завершена. Я даже предложил Мухаммадамин-ака пересчитать деньги прямо там, чтобы не было недостачи, но было решено, что этим займется Рисматов", – утверждает предприниматель.
По версии Каримова, он не позволил Рисматову забрать сумку с деньгами сразу у нотариуса. Вместо этого они договорились поехать в офис, чтобы зафиксировать передачу средств и оформить обещанный залог в виде двух автомобилей. Однако уже на этом этапе начались первые проблемы.
Когда Рисматов привез машины, выяснилось, что одна из них по документам ему не принадлежит. Шахзод начал в спешке выгружать из салона свои вещи: компьютеры, одежду и папки с бумагами. Чувствуя неладное, Каримов настоял на оформлении официальной расписки.
"Я правильно сделал, что заставил его написать расписку в тот момент. Я прямо сказал: "Ты оставляешь эти машины? Пиши об этом". Мне нужно было подтверждение, сколько денег он получил и на каких условиях оставил авто, чтобы завтра настоящий владелец не пришел ко мне с заявлением об угоне", – пояснил подсудимый.
Вторая часть показаний Санжара Каримова была посвящена событиям, последовавшим сразу за оформлением сделки. По словам подсудимого, "гарантии" в виде двух автомобилей быстро обернулись прахом: за обеими машинами пришли их настоящие владельцы.
"Сначала пришел человек и заявил, что Рисматов не выплатил долг за его авто. Он грозил вызвать милицию, и я отдал ключи. Затем появился владелец второй машины, BMW M3. Оказалось, Шахзод умудрился продать ее другому человеку, пока техпаспорт лежал у меня. В итоге я остался и без денег, и без машин-залогов. Я начал понимать, что меня пытаются "развести" со всех сторон", – эмоционально рассказывал Каримов.
Подсудимый подробно описал случайную встречу с семьей Олимбоевых в КПП прокуратуры, куда он пришел подавать заявление о возврате дома после судебных разбирательств. По его словам, он предложил им забрать недвижимость безвозмездно, приурочив этот жест к 40 дням со дня смерти своего отца.
"Я увидел в Мухаммадамине-ака своего отца. Я сказал: "Забирайте дом, пусть это зачтется моему папе, мне не нужны эти деньги". Но они ответили резко, заявив, что выиграют суд сами. Несмотря на это, позже мы все же встретились у них дома, пили чай и договорились о мирном переоформлении у нотариуса", – утверждает предприниматель.
По версии Каримова, мировое соглашение сорвалось в последний момент из-за юридических сложностей – нотариус обнаружил наложенный на дом арест.
Санжар Каримов апеллировал к своему статусу и репутации, настаивая на отсутствии корыстного умысла, который необходим для квалификации дела по статье о мошенничестве.
"Я состоятельный предприниматель, у меня тендеры, контракты и авторитет на улице. Я бы заработал гораздо больше за то время, что сижу здесь. Я прикладывал этот договор купли-продажи ко лбу и стоял на своем: я купил этот дом, я отдал за него деньги. Если сделки с кадастром и нотариусом в нашей стране не работают, то зачем вообще нужна юстиция?" – задался вопросом подсудимый.
В завершение допроса председательствующий судья провел серию уточняющих вопросов, пытаясь выяснить истинную мотивацию Каримова и его отношение к действиям Шахзода Рисматова. На прямой вопрос о том, зачем он передал Рисматову внушительную сумму в 240 тысяч долларов, Каримов ответил:
"Я дал эти деньги за дом. Куда именно Шахзод собирался их потратить – на свой бизнес с телефонами или что-то еще – он мне не докладывал. Семья Олимбоевых сама подтверждала, что инвестирует в его предпринимательскую деятельность. Если у них в бизнесе что-то не пошло, почему виноват я?"
Суд поинтересовался и структурой суммы. Каримов пояснил, что 150 тысяч долларов — это фактическая стоимость дома, а остальные 90 тысяч были обеспечены заложенными автомобилями Рисматова. Однако на вопрос судьи, почему он не оформил машины на себя официально, подсудимый признался:
"Я думал, что пока техпаспорт у меня в руках, машины никуда не денутся. Я и представить не мог, что их можно переоформить и продать за моей спиной. Я считал так: пока мне не вернут деньги, я не отдам ни дом, ни машины".
В конце диалога судья прямо спросил Каримова, считает ли он, что обманул Олимбоевых.
"Я не обманывал эту семью. Более того, я считаю, что в этой ситуации обманули меня самого", – отрезал Каримов.
В завершение допроса Санжар Каримов подтвердил свою готовность к любому законному варианту урегулирования спора. Подсудимый заявил, что согласен либо на прямой возврат дома семье Олимбоевых, либо на внесение эквивалентной денежной суммы на счет суда.
"Я готов и на счет положить эти деньги, председательствующий. И вернуть дом я тоже готов. Только отпустите меня, пожалуйста", – резюмировал он, обращаясь к суду.
Председательствующий судья объявил в заседании перерыв, назначив следующее слушание на 24 апреля в 9:30.
Комментарии отсутствуют