Аъзамжон-ата Мамадалиев – коренной житель кишлака Ахсы Туракурганского района. Любил он свой край, не мыслил жизни вдали от него. Лишь однажды ему надолго пришлось покинуть родной кишлак, когда мирный созидательный труд нашего народа был нарушен вероломным нападением фашистских захватчиков.
Автору этих строк неоднократно довелось бывать в небольшом, но уютном доме ветерана войны и за пиалой душистого зеленого чая слушать его неторопливый рассказ о нелегкой, но интересной жизни.
– В канун Великой Отечественной войны, – вспоминал во время одной из последних встреч аксакал, – мои родители работали в колхозе. Нас – детей – в семье было шестеро. Старший брат Кодырбой служил в армии. Я работал трактористом и тоже ждал призыва. Младшие братья и сестры бегали в школу. Грозовой июнь 41-го года принес в наш дом, как и во все семьи бывшего Союза, немало тревог и горя. Вскоре с передовой пришло сообщение, что Кодырбой пал смертью героя в бою за поселок Первомайский Днепропетровской области. Настал мой черед брать в руки оружие и идти защищать Родину от ненавистного врага. Никогда не забыть мне тех дней.
Мой фронтовой путь начался в районе Дубовка под Сталинградом в составе 6-й стрелковой роты 376-го полка. В короткий срок обучился прицельной стрельбе из автомата, ручного пулемета, противотанкового ружья (ПТР). Крещение огнем получил в бою за узловую станцию Котлубонь. Свою танковую атаку тогда враг поддерживал бомбардировкой наших позиций с воздуха, огнем из артиллерийских орудий. Земля дрожала от взрывов тяжелых снарядов, все вокруг окутала стена пыли и черного дыма. Вокруг ничего не видно. Слышен лишь рев моторов гитлеровских танков, приближающихся к окопам, где залегла наша рота.
ПТР я обслуживал со своим земляком Яхшибоем Сулаймановым. Вот в просвете дымовой завесы показалась первая вражеская бронированная машина. Прильнул к ружью, найдя в проеме прицела мишень, нажал курок. Гитлеровский танк с ненавистной свастикой на боку дернулся на месте и задымился. Восторгаться времени не было. Осмотрелся вокруг и увидел мелькнувшее в дыму броневое туловище другого танка. Развернул ПТР в ту сторону и приготовился к выстрелу. Но сделать его не успел – вражеские пули одна за другой впились в левую руку и плечо. Окликнул на помощь Яхшибоя. Ответа не последовало. Оглянувшись, увидел его бездыханное тело у ящика с боеприпасами. На помощь подоспел заместитель командира взвода Кузнецов. Старший сержант вынес меня с поля боя в безопасное место…
Ранение оказалось серьезным. Два месяца Аъзамжон Мамадалиев вынужден был находиться в полевом госпитале. После излечения опять оказался на Сталинградском фронте, но теперь уже в составе 661-го стрелкового полка.
23 февраля 43-го года. Бой под самым Сталинградом. До мельчайших подробностей помнил тот день ветеран войны. Аъзамжон-ата рассказывал о нем так:
– Тот день выдался на редкость холодным. Шел снег. Дул пронизывающий до костей ветер. На нашем участке линия фронта проходила через лесистую местность. Рядом со мной в окопе азербайджанец Мамедов, казах Курбанов, киргиз Алишер, весельчак из Куйбышева Сережа… Как видите, наш взвод был интернациональный, а сплачивала нас дружба и единая цель – защита общего дома от ненавистного врага.
Вторые сутки фашисты упорно пытаются выбить нас с занятых позиций. Огонь врага до того плотен, что невозможно высунуть головы из укрытия. Уже несколько раз их автоматчики оказывались у наших окопов. Только активным пулеметным огнем можно перехватить инициативу. Ко мне подполз командир взвода Доброславский. Несмотря на ранение, он не покидал поля сражения. Его отвага вдохновляла нас. Он лег около меня и, поправив патронную ленту, приказал:
– Огонь по врагу!
Я открыл стрельбу по приближающимся цепям автоматчиков врага. Фашисты дрогнули, наступление их захлебнулось. Только вот совсем ненадолго. Скоро они организовались, сориентировались и почти всю свою огневую мощь направили в мою сторону, чтобы заставить замолчать мешающий им пулемет. Показалось, что надо мной полил свинцовый дождь. Вдруг мои глаза застлала красная мгла. Провел рукой по лицу и увидел на ладони кровь. Она текла из раны со лба и заливала глаза. Доброславский крикнул: «Придави рану шапкой и продолжай стрельбу!».
Послушался его, кровь вроде перестала течь. Мы продолжали сдерживать яростную атаку врага. Стол пулемета накалился до предела. Сколько еще длился этот бой, не знаю, но помню, как обрадовался, когда за нашими спинами вдруг услышал стрельбу подошедшей на помощь роты автоматчиков и их мощное боевое «За Родину! Ура!»…
Снова отважный пехотинец попал в госпиталь. После выписки вновь были бои… Только теперь уже в составе автоматной роты 844-го стрелкового полка. Еще не раз с глазу на глаз встречался с врагом солдат Мамадалиев, проявляя мужество и отвагу. Но бой лета 1943 года на берегу реки Лов для него оказался последним. Выполняя ответственное боевое задание, Аъзамжон был тяжело ранен. И только ампутация ноги помогла сохранить ему жизнь.
Вернувшись домой, он еще долго будет лечиться, чтобы вновь стать трудоспособным. Более четверти века потом бывший фронтовик проработал в колхозе, выращивая хлопок, овощи и фрукты. Он воспитал сына и дочь. В отца пошли они – любят свой край.
Скромным был ветеран войны и труда. Только в праздничные дни на его груди сельчане видели ярко горящие ордена Великой Отечественной войны I и II степени, многие боевые и трудовые медали, свидетельствующие о его ратном и мирном труде во имя нынешней счастливой жизни. Он, как и его однополчане Абдупатто Турдалиев, Ибрагимжон Назаров, Абдуманноп Эргашев и другие, являлся членом совета ветеранов при Ахсынском сельском совете. Рассказами о своем боевом и трудовом пути, добрыми советами, они учили молодежь любить Родину, честно трудиться во имя ее процветания.
Автору этих строк неоднократно довелось бывать в небольшом, но уютном доме ветерана войны и за пиалой душистого зеленого чая слушать его неторопливый рассказ о нелегкой, но интересной жизни.
– В канун Великой Отечественной войны, – вспоминал во время одной из последних встреч аксакал, – мои родители работали в колхозе. Нас – детей – в семье было шестеро. Старший брат Кодырбой служил в армии. Я работал трактористом и тоже ждал призыва. Младшие братья и сестры бегали в школу. Грозовой июнь 41-го года принес в наш дом, как и во все семьи бывшего Союза, немало тревог и горя. Вскоре с передовой пришло сообщение, что Кодырбой пал смертью героя в бою за поселок Первомайский Днепропетровской области. Настал мой черед брать в руки оружие и идти защищать Родину от ненавистного врага. Никогда не забыть мне тех дней.
Мой фронтовой путь начался в районе Дубовка под Сталинградом в составе 6-й стрелковой роты 376-го полка. В короткий срок обучился прицельной стрельбе из автомата, ручного пулемета, противотанкового ружья (ПТР). Крещение огнем получил в бою за узловую станцию Котлубонь. Свою танковую атаку тогда враг поддерживал бомбардировкой наших позиций с воздуха, огнем из артиллерийских орудий. Земля дрожала от взрывов тяжелых снарядов, все вокруг окутала стена пыли и черного дыма. Вокруг ничего не видно. Слышен лишь рев моторов гитлеровских танков, приближающихся к окопам, где залегла наша рота.
ПТР я обслуживал со своим земляком Яхшибоем Сулаймановым. Вот в просвете дымовой завесы показалась первая вражеская бронированная машина. Прильнул к ружью, найдя в проеме прицела мишень, нажал курок. Гитлеровский танк с ненавистной свастикой на боку дернулся на месте и задымился. Восторгаться времени не было. Осмотрелся вокруг и увидел мелькнувшее в дыму броневое туловище другого танка. Развернул ПТР в ту сторону и приготовился к выстрелу. Но сделать его не успел – вражеские пули одна за другой впились в левую руку и плечо. Окликнул на помощь Яхшибоя. Ответа не последовало. Оглянувшись, увидел его бездыханное тело у ящика с боеприпасами. На помощь подоспел заместитель командира взвода Кузнецов. Старший сержант вынес меня с поля боя в безопасное место…
Ранение оказалось серьезным. Два месяца Аъзамжон Мамадалиев вынужден был находиться в полевом госпитале. После излечения опять оказался на Сталинградском фронте, но теперь уже в составе 661-го стрелкового полка.
23 февраля 43-го года. Бой под самым Сталинградом. До мельчайших подробностей помнил тот день ветеран войны. Аъзамжон-ата рассказывал о нем так:
– Тот день выдался на редкость холодным. Шел снег. Дул пронизывающий до костей ветер. На нашем участке линия фронта проходила через лесистую местность. Рядом со мной в окопе азербайджанец Мамедов, казах Курбанов, киргиз Алишер, весельчак из Куйбышева Сережа… Как видите, наш взвод был интернациональный, а сплачивала нас дружба и единая цель – защита общего дома от ненавистного врага.
Вторые сутки фашисты упорно пытаются выбить нас с занятых позиций. Огонь врага до того плотен, что невозможно высунуть головы из укрытия. Уже несколько раз их автоматчики оказывались у наших окопов. Только активным пулеметным огнем можно перехватить инициативу. Ко мне подполз командир взвода Доброславский. Несмотря на ранение, он не покидал поля сражения. Его отвага вдохновляла нас. Он лег около меня и, поправив патронную ленту, приказал:
– Огонь по врагу!
Я открыл стрельбу по приближающимся цепям автоматчиков врага. Фашисты дрогнули, наступление их захлебнулось. Только вот совсем ненадолго. Скоро они организовались, сориентировались и почти всю свою огневую мощь направили в мою сторону, чтобы заставить замолчать мешающий им пулемет. Показалось, что надо мной полил свинцовый дождь. Вдруг мои глаза застлала красная мгла. Провел рукой по лицу и увидел на ладони кровь. Она текла из раны со лба и заливала глаза. Доброславский крикнул: «Придави рану шапкой и продолжай стрельбу!».
Послушался его, кровь вроде перестала течь. Мы продолжали сдерживать яростную атаку врага. Стол пулемета накалился до предела. Сколько еще длился этот бой, не знаю, но помню, как обрадовался, когда за нашими спинами вдруг услышал стрельбу подошедшей на помощь роты автоматчиков и их мощное боевое «За Родину! Ура!»…
Снова отважный пехотинец попал в госпиталь. После выписки вновь были бои… Только теперь уже в составе автоматной роты 844-го стрелкового полка. Еще не раз с глазу на глаз встречался с врагом солдат Мамадалиев, проявляя мужество и отвагу. Но бой лета 1943 года на берегу реки Лов для него оказался последним. Выполняя ответственное боевое задание, Аъзамжон был тяжело ранен. И только ампутация ноги помогла сохранить ему жизнь.
Вернувшись домой, он еще долго будет лечиться, чтобы вновь стать трудоспособным. Более четверти века потом бывший фронтовик проработал в колхозе, выращивая хлопок, овощи и фрукты. Он воспитал сына и дочь. В отца пошли они – любят свой край.
Скромным был ветеран войны и труда. Только в праздничные дни на его груди сельчане видели ярко горящие ордена Великой Отечественной войны I и II степени, многие боевые и трудовые медали, свидетельствующие о его ратном и мирном труде во имя нынешней счастливой жизни. Он, как и его однополчане Абдупатто Турдалиев, Ибрагимжон Назаров, Абдуманноп Эргашев и другие, являлся членом совета ветеранов при Ахсынском сельском совете. Рассказами о своем боевом и трудовом пути, добрыми советами, они учили молодежь любить Родину, честно трудиться во имя ее процветания.
Нариман Искандаров,
член Творческого союза
журналистов Узбекистана,
г. Наманган.
член Творческого союза
журналистов Узбекистана,
г. Наманган.
Комментарии отсутствуют