Узбекистан, Ташкент – АН Podrobno.uz. Шестое заседание в Мирзо-Улугбекском районном суде по делу Санжара Каримова (Real Sanjik) поставило следствие перед неудобными вопросами, а подсудимого – перед необходимостью признать свои манипуляции. Могут ли считаться законными улики, изъятые оперативниками без полномочий? Как определить тяжесть вины, если экспертиза не способна отличить наркотик от махорки? И была ли легенда о нейросетях лишь способом скрыть реальные угрозы? Пока суд ищет ответы на эти вопросы, в деле достигнут первый осязаемый результат – арест с дома Олимбоевых снят для его возврата владельцам, а процесс официально переходит к стадии судебных прений. Чем запомнилось очередное заседание – в нашем материале.
Что было на предыдущих заседаниях
На предыдущих слушаниях суд ознакомился с позициями двух ключевых сторон обвинения. На первом заседании, 10 апреля, Феруза Рахматуллаева – мать Шахзода Рисматова, уже осужденного на 9 лет по связанному делу, – назвала текущий процесс итогом многолетнего давления со стороны подсудимого. Тогда же началось изучение экономической составляющей конфликта.
Второе заседание, прошедшее 13 апреля, было посвящено истории семьи Олимбоевых. Мать семейства, Шахло Олимбоева, подробно описала схему, из-за которой они лишились жилья. В августе 2024 года Шахзод Рисматов, планировавший свадьбу с их дочерью Джамилей, убедил будущих родственников временно заложить дом для решения его финансовых проблем. Однако в нотариальной конторе вместо договора залога был оформлен договор купли-продажи на имя Санжара Каримова.
Согласно материалам дела, Каримов приобрел дом за 150 тысяч долларов, а еще 70 тысяч Рисматов получил под залог двух автомобилей BMW. Всю сумму Рисматов забрал себе, после чего скрылся в Дубае, а дом впоследствии был переоформлен на племянника Каримова. Несмотря на предложение защиты внести 240 тысяч долларов на депозитный счет суда в качестве компенсации, потерпевшая сторона отказалась.
"Я хочу жить в своем доме, а не получать компенсацию", – заявила Шахло Олимбаева. Сам Санжар Каримов на тот момент воздержался от дачи показаний, попросив суд дать ему время для подготовки полного выступления.
В ходе третьего заседания, состоявшегося 17 апреля, суд заслушал показания Санжара Каримова по эпизоду об угрозах. Подсудимый признал факт оскорблений в адрес Ферузы Рахматуллаевой и принес ей публичные извинения прямо в зале суда, однако категорически отверг обвинения в угрозе убийством. Свою агрессию он объяснил затянувшимся конфликтом с Рисматовым, который якобы передал ему в залог чужие автомобили и скрылся.
В свою очередь, потерпевшая сторона представила дополнительные доказательства: Феруза Рахматуллаева передала суду аудиозаписи телефонных разговоров, на которых, по ее словам, зафиксированы факты психологического давления. Несмотря на протесты защиты, оспаривающей допустимость этих материалов, суд приобщил их к делу. Картину произошедшего дополнила дочь потерпевшей Джамиля Олимбоева – в своих показаниях она подробно восстановила хронологию сделки с домом и пролила свет на обстоятельства исчезновения своего жениха.
Четвертое заседание началось с очередных процессуальных перестановок: в деле снова сменили государственного обвинителя, а один из адвокатов Санжара Каримова получил отвод. Несмотря на эти изменения, участники процесса не стали возражать против продолжения слушаний, и суд утвердил обновленный план работы. Хотя в зале ожидали своей очереди нотариус и его помощник, приоритет было решено отдать допросу ключевого свидетеля – Шахзода Рисматова.
Пятое заседание в Мирзо-Улугбекском районном суде по делу Санжара Каримова (Real Sanjik) ознаменовалось громким скандалом и неожиданным прорывом в имущественном споре. В то время как процесс начался с жесткого удаления из зала блогера Гейдара Алиева (Gonzo) по обвинению в "информационном терроризме", завершился он сенсационной готовностью сторон вернуть спорный дом семье Олимбоевых за символический 1 сум. Параллельно подсудимый впервые раскрыл происхождение найденных у него наркотиков, назвав их "медицинским наследством" покойного отца из США, и признался в их употреблении на фоне тяжелого стресса.
Однако завершилось заседание на неожиданно конструктивной ноте. Стороны достигли сенсационной готовности вернуть спорный дом семье Олимбоевых за символическую плату в 1 сум.
Мечи, махорка и пробелы в протоколе
Судебное заседание открылось допросом эксперта-криминалиста из Экспертно-криминалистического центра ГУВД Ташкента. Именно он проводил химическую экспертизу веществ, изъятых при обыске в офисе Каримова 27 января 2024 года. Суд вызвал его как специалиста-свидетеля, и на первый взгляд задача казалась простой: подтвердить или опровергнуть наличие наркотика в изъятых образцах. Эксперт подтвердил свои прежние заключения – во всех исследованных конвертах было обнаружено растительное вещество с запахом каннабиса, содержащее тетрагидроканнабинол (ТГК). Однако каждый образец был смешан с табаком (махоркой), что и стало ключевым процессуальным камнем преткновения.
Адвокаты защиты обратили внимание суда на принципиальное юридическое различие: согласно постановлению Пленума Верховного суда Узбекистана, при определении тяжести преступления необходимо учитывать чистый вес наркотического вещества, а не общий вес смеси. В данном случае табак является посторонней примесью, и его вес не должен суммироваться с весом самого ТГК. Эксперт признал, что его лаборатория в ГУВД Ташкента не располагает ни необходимым оборудованием, ни аккредитацией для раздельного анализа компонентов. Выяснилось, что хотя следователь и ставил задачу определить "чистый вес", эксперт не дал на это ответа, сославшись на внутренние инструкции Кабинета министров, требующие указывать общий вес вне зависимости от наполнителей. На финальный вопрос судьи о том, насколько изменится вес, если отделить табак, эксперт ответил коротко: "Не знаю. Это определяет аппарат".
Параллельно с техническими вопросами вскрылась серьезная проблема в организации самого обыска. По закону наркотическое вещество должно быть взвешено прямо на месте – на сертифицированных весах и в присутствии понятых. В деле Каримова, по версии защиты, этого сделано не было: все вещества описали в одном общем протоколе без пометок о времени и месте обнаружения каждого из них. Более того, выяснилось, что двое оперативников, проводившие изъятие, не входили в официально утвержденную следственную группу. Они оказались в офисе ночью "по указанию руководства" без надлежащих процессуальных полномочий, что, по мнению защиты, ставит под сомнение допустимость всех изъятых в ту ночь улик.
На уточняющие вопросы подсудимого Санжара Каримова о том, можно ли установить давность хранения веществ, эксперт ответил отрицательно, пояснив, что и гашиш, и марихуана находятся в сухом состоянии. Также была окончательно зафиксирована масса одного из объектов – 0,9 грамма, что официально составляет меньше одного грамма. Сразу после того, как эксперт покинул зал, защита выступила с резкой критикой, указав на противоречия – один из оперуполномоченных ранее заявлял в суде, что видел только "сувениры", тогда как в протоколе именно он значится как лицо, обнаружившее наркотики.
"То, что я лично обнаружил – это были предметы с острыми лезвиями. Нож, что-то вроде меча в сувенирном исполнении", – сказал он тогда.
По завершении допроса эксперта четыре адвоката Санжара Каримова перешли к решительным процессуальным действиям, подав совместное письменное ходатайство. Суть их требований сводилась к признанию протокола обыска от 27 января 2024 года недопустимым доказательством и полному исключению из дела обвинений, связанных с наркотическими веществами.
В обоснование своей позиции защита привела нормы Уголовно-процессуального кодекса и Постановление Пленума Верховного суда, согласно которым любое доказательство признается юридически ничтожным, если следственное действие проводилось лицами, не имеющими на то полномочий. Адвокаты подчеркнули, что оперативники, фактически осуществлявшие обыск, не были включены в официальное постановление о создании следственной группы. Их участие в изъятии "по команде начальства" не имеет под собой надлежащего процессуального основания.
Помимо вопроса о полномочиях, адвокаты указали на нарушения порядка фиксации улик. Вещества не взвешивались непосредственно на месте обнаружения, точное время изъятия каждого конверта в протоколе отсутствует, а процедура запечатывания проводилась суммарно в самом конце обыска, а не в момент находки. По мнению защиты, "такая халатность создает условия для подмены или подброса". Один из защитников выразил общую позицию крайне прямо:
"В других регионах вещества взвешивают прямо на месте. Что мешало сделать это здесь? Конверты нашли, запаковали "оптом" и принесли в лабораторию. Это создает обоснованные сомнения в чистоте всей доказательной базы".
Судья принял ходатайство к материалам дела, однако пояснил, что решение о допустимости данных доказательств будет вынесено в совещательной комнате вместе с итоговым приговором. Параллельно защита просила вызвать для дачи показаний полковника Мурсодикова – руководителя, отдавшего то самое устное распоряжение оперативникам. Однако суд это ходатайство отклонил, сославшись на то, что уже полученных показаний достаточно для формирования правовой оценки ситуации.
Привет от Трампа и ложь про нейросети
Наиболее напряженным эпизодом дня стало прослушивание аудиозаписей с той самой флешки, представленной потерпевшей Рахматуллаевой – матерью Шахзода Рисматова, уже осужденного по смежному делу. Запись была сделана ею во время личного разговора с Каримовым, состоявшегося уже после вынесения приговора ее сыну.
Из-за технических сложностей первый фрагмент воспроизвели прямо в зале с мобильного телефона, пока суд решал вопрос о физическом наличии флешки. Как только голос на записи зазвучал, Санжар Каримов подтвердил: "Не отрицаю. Это мой голос".
На этой записи Каримов давал женщине детальные инструкции о том, как вести себя в правоохранительных органах: поехать в ГУВД, подать заявления и убеждать всех, что её сына "подставили". Звучали и обещания нанять "своего" адвоката, который поможет "вывести" парня из дела. Этот момент спровоцировал жесткий допрос со стороны председательствующего. Судья прямо спросил Каримова, зачем он давал такие обещания и при чем здесь искусственный интеллект.
Выяснилось, что тема ИИ была частью циничной манипуляции. К моменту этой встречи в соцсетях уже разошлись другие записи, где Каримов жестоко оскорблял Рахматуллаеву. Чтобы избежать ответственности за клевету, он начал убеждать женщину, что те скандальные аудио – это "цифровая подделка", созданная нейросетями. В суде Каримов признался, что лгал про ИИ из животного страха перед тюрьмой, пытаясь "запудрить мозги" потерпевшей и заставить ее сомневаться в уликах:
"Я боялся, что меня посадят за те слова, поэтому заискивал и говорил ей приятное, чтобы успокоить и забрать свои деньги".
Степень своей "искренности" в том разговоре подсудимый описал судье так:
"Я говорил то, что она хотела слышать. Если бы она попросила привет от Трампа, я бы сказал, что Трамп передает привет".
Когда зашла речь о фразе "увидишь гроб своего сына", Каримов заявил судье, что это не угроза, а лишь его "прогноз" – якобы сын потерпевшей обманул полгорода, и в тюрьме его "сгноят заживо" другие заключенные.
Суд не принял это объяснение. Он указал на противоречие – если слова об ИИ и адвокате были лишь попыткой успокоить потерпевшую, то почему на предыдущих заседаниях Каримов категорически отрицал, что когда-либо предлагал ей юридическую помощь или нанимал адвоката для ее семьи?
"Вы тогда сказали: "Когда это я нанимал адвокатов, кому платил деньги, где подписывал договор?" А запись говорит об обратном. Как эти слова соотносятся друг с другом?" – спросил судья.
Адвокат Каримова выступил с ходатайством: мол, два эпизода относятся к разным периодам и не должны смешиваться. Судья сделал адвокатам замечание:
"Когда я задаю вопрос подсудимому, вы встаете и под видом возражения фактически подсказываете ему направление ответа. Я это вижу. Прошу прекратить".
Сама Рахматуллаева эмоционально возразила версии Каримова. Она подчеркнула, что восприняла слова о гробе и фразы о том, что руки Каримова "дотянутся и до зоны", как прямой шантаж. По ее словам, подсудимый требовал от нее ложных показаний в обмен на безопасность сына. Потерпевшая добавила, что после этого разговора она в ужасе сменила место жительства, опасаясь, что угрозы будут приведены в исполнение.
Защита попыталась оспорить допустимость флешки, указывая на "нарезку" фрагментов и отсутствие в деле протокола ее осмотра. Адвокаты настаивали на экспертизе, утверждая, что представленные куски искажают смысл 30-минутной беседы. Однако судья резюмировал – раз авторство слов подтверждено самим Каримовым, необходимость в фоноскопической экспертизе отпадает. Председательствующий постановил изучить остальные записи в совещательной комнате, пообещав дать им итоговую правовую оценку при вынесении приговора.
Возврат дома Олимбоевых
Важным итогом заседания стало вынесение судебного определения относительно судьбы дома Олимбоевых. Защита и подсудимый Санжар Каримов обратились к суду с ходатайством о снятии ареста с объекта для возмещения нанесенного материального ущерба. Каримов подтвердил свою готовность к сделке, заявив: "Я обещал и сдержал свое слово".
После обсуждения в совещательной комнате суд огласил решение: ходатайство удовлетворить частично. Было постановлено временно снять запрет на нотариальные действия в отношении жилых помещений в доме 5А. Определение носит строго целевой характер – арест снимается исключительно для переоформления недвижимости на имя Шахло Олимбоевой.
Чтобы исключить передачу имущества третьим лицам, суд установил ограничение для нотариусов – любые сделки, кроме возврата прав собственности Олимбоевой, запрещены. Председательствующий пояснил, что это решение принято для обеспечения интересов потерпевшей стороны.
В ходе обсуждения возник вопрос и о форме сделки. На уточнение защиты о выборе между договором купли-продажи или дарения председательствующий ответил: "я в эти вопросы не вмешиваюсь", предоставив сторонам право договориться самостоятельно. В итоге участники процесса решили оформить возврат имущества через договор купли-продажи. Копии определения были выданы сторонам для начала переоформления дома Олимбоевых.
В ходе заседания подсудимый Санжар Каримов поднял вопрос о допросе дополнительных свидетелей со стороны своей семьи. Он упомянул, что его супруга, сестра, зять и дядя уже давали показания на стадии следствия, и настоял на том, чтобы суд выслушал их лично.
Однако инициатива подсудимого встретила скептическую реакцию даже со стороны его собственного адвоката. Защитник прямо в зале суда призвал Каримова к рациональности, отметив, что родственники лишь подтверждают бытовые детали – например, привычки его отца, о которых сам подсудимый уже заявлял ранее. По мнению адвоката, личное присутствие родных в суде не изменит сути дела, так как их письменные показания уже подшиты к материалам, и суд сможет дать им оценку в совещательной комнате.
Председательствующий, в свою очередь, напомнил, что для вызова новых лиц необходимо подать официальное ходатайство. Судья подчеркнул, что по каждому эпизоду дела все ключевые участники – потерпевшие, свидетели и подсудимые – уже были допрошены. Поскольку защита не представила веских оснований для вызова родственников, которые могли бы кардинально изменить ход процесса.
Процесс был отложен до ближайшей пятницы, 11:00. К этому времени стороны должны завершить переоформление недвижимости и подготовить свои финальные речи для судебных прений.
Комментарии отсутствуют